Экономист Араш Некоеи из Стокгольмского университета опубликовал в журнале Journal of Public Economics теоретическую модель, которая объясняет дефицит удобных условий на свободном рынке труда. Оплачиваемый отпуск, пособия по болезни, нормированный восьмичасовой рабочий день и производственная безопасность исторически появлялись благодаря забастовкам и законам. Автор работы показал, что современная удалённая занятость и право не отвечать на рабочие письма в нерабочее время тоже не приживаются без прямого государственного вмешательства.
Ожидания классической теории
В классической экономической теории условия труда считаются обычным потребительским благом. Если человеку нужен гибкий график или сокращённый день, он соглашается на меньший оклад. Эту разницу экономисты называют компенсирующим зарплатным различием. Работник уступает часть денег за комфорт, а наниматель за счёт этой уступки покрывает свои расходы на организацию рабочего процесса.
При развитой конкуренции компании должны сами предлагать удобные контракты. Предприятию выгодно открыть вакансию с комфортным графиком, если экономия на зарплате полностью окупает затраты. Однако исторические данные показывают обратное: бизнес десятилетиями сопротивлялся гуманным нормам, а добровольное внедрение гибких условий оставалось редким событием.
Фильтр вместо доверия
Араш Некоеи объяснил это расхождение неблагоприятным отбором по производительности. Если фирма открыто вводит свободный график или удалённую работу, на такие вакансии откликаются сотрудники с более низкой выработкой. На собеседовании наниматель не может точно измерить способности кандидата, поэтому опасается снижения общих результатов.
В итоге работодатель использует жёсткий офисный распорядок как фильтр для отсева соискателей. Обязательное присутствие на рабочем месте с утра до вечера отпугивает тех, кто рассчитывает на невысокую нагрузку. За предоставление гибкости бизнес требует скидку с зарплаты, которая заметно превышает прямую себестоимость обустройства удалённой работы. Работники, готовые оплатить реальные расходы компании, остаются на неудобных местах. Если опасения бизнеса относительно выработки высоки, рынок гибких вакансий схлопывается полностью: ни одно предприятие не предлагает послаблений даже при нулевых затратах на их организацию.
Закон против рыночного отбора
Государственный закон устраняет этот рыночный провал. Обязательный стандарт для всех компаний лишает нанимателей возможности использовать неудобные условия как инструмент фильтрации. Ни одно предприятие не рискует ухудшить состав штата по сравнению с конкурентами, так как единые правила действуют для всех.
Всеобщий запрет влечёт сопутствующие издержки. Единый государственный мандат мешает наиболее продуктивным специалистам концентрироваться на самых сложных и прибыльных участках производства, из-за чего общий физический выпуск экономики может снижаться. В качестве альтернативы автор выделяет адресные юридические права. Например, директивы Европейского союза гарантируют право на гибкий график родителям маленьких детей. Такая мера защищает уязвимую группу работников и сохраняет естественную сортировку кадров в остальных секторах.
Границы теоретической модели
Исследование Араша Некоеи остаётся чисто математическим доказательством. Автор не проводил опросов среди работников, не исследовал базы микроданных компаний и не ставил полевых экспериментов.
Базовая предпосылка модели заключается в том, что ценящие комфорт люди работают менее результативно. Автор признаёт, что эмпирические подтверждения этой связи пока найдены лишь для отдельных профессий. Например, в пандемию сотрудники колл-центров американского интернет-магазина, нанятые на удалённую работу до карантина, обрабатывали меньше звонков по сравнению с переведёнными из офиса коллегами. Для большинства отраслей таких измерений пока нет. Кроме того, в течение нескольких месяцев работы наниматель узнаёт реальные способности сотрудника, что на практике снижает потребность в постоянных фильтрах при найме.
